Под горой стоит домок,
Из трубы идет дымок.
Перед печкою старуха
Мирно стряпает пирог.
А на печке дремлет дед
Девяноста с лишком лет,
И у деда аппетиту
На пирог сегодня нет.
Дедко сверху говорит:
"Разве есть у бабки стыд?
Для нее, наверно, радость -
Мой пропавший аппетит".
Бабка - ставит кочергу:
"Поболезновать могу,
А по экой вьюге
В лавку
Все равно не побегу".
"Сказанешь ты тоже, мать!
Ну, пошто тебе бежать?
Тут ползти и черепахе-то
Минут, поди-ко, пять".
Отложила пироги.
Буско замер у ноги.
Стало слышно, как у бабки
Заработали мозги.
"Вон, слезал бы,
чай-от пил,
Сам ведь стонешь:
нету сил.
Экий век на свете
прожил,
А ума не накопил".
Блюдом торкнула
сильней,
Но забегала скорей,
Поворчала перед дверью,
А потом уже -
За ней.
Дедко с печки слез кряхтя:
"Ой, матаня:
Как дитя.
В календарь-то
раз в неделю
Заглянула бы хотя".
Бабка с согнутой спиной
Входит.
Взгляд уже иной:
"Вот ведь, старая калоша!
Знал, что в лавке
выходной".
Дед молчит,
И потому
Бабка буйствует в дому:
"Только зубы-то вставные
И поскалить бы ему". -
"Ладно, матка, не серчай.
Разливай-ка лучше чай.
Ну, подумаешь, смешинка
Подвернулась
невзначай".